Линда каждый день с ненавистью смотрела на дверь кабинета Брэдли Престона. Его язвительные замечания, унизительные поручения и вечное недовольство довели её до предела. Мысли об увольнении посещали её всё чаще, но страх неизвестности и счета за квартиру заставляли терпеть. Когда Брэдли вызвал её к себе и холодно объявил о совместной командировке, Линда едва не отказалась. Однако внутренний голос, шептавший о последнем шансе проявить себя, заставил её кивнуть.
Самолёт попал в зону сильной турбулентности. За окном бушевала стихия, а в салоне воцарилась паника. Линда вцепилась в подлокотники, мельком увидев бледное, но всё такое же надменное лицо Брэдли напротив. Последнее, что она помнила — оглушительный грохот, крики и ощущение падения.
Очнулась она от шума прибоя. В ушах звенело, тело ныло от ушибов. Перед глазами расстилалась полоса белого песка, окаймлённая густыми зарослями пальм. Необитаемый остров. Мысли путались, пока её взгляд не упал на знакомую фигуру, сидящую на коряге чуть поодаль. Брэдли Престон. Его дорогой костюм был порван, а в обычно бесстрастных глазах читался шок. Они были одни. Ни спасателей, ни других выживших — только бескрайний океан, безжалостное солнце и тишина, нарушаемая криками чаек.
Первые часы прошли в молчаливом противостоянии. Бывший босс пытался отдавать приказы, но здесь они не имели веса. Реальность диктовала другие правила. Жажда заставила их искать пресную воду. Голод — думать о пропитании. Линда, к своему удивлению, оказалась более приспособленной: она вспомнила уроки выживания из документальных фильмов, нашла кокосы и смогла развести огонь с помощью найденной в кармане брелка линзы.
Брэдли, лишённый своего привычного оружия — власти и статуса, выглядел потерянным. Его беспомощность в простейших вещах была поразительна. Однако по мере того, как солнце клонилось к закату, а ночной холод давал о себе знать, вражда начала уступать место инстинкту самосохранения. Им предстояло не просто выжить в дикой природе, но и научиться существовать рядом друг с другом. Остров стал жестоким зеркалом, отразившим их истинные сущности, стёршим границы между начальником и подчинённой. Теперь они были просто двумя людьми, заброшенными в место, где все прошлые обиды могли либо погубить их, либо отойти на второй план перед лицом общей борьбы за жизнь.
