Ранним утром, после пышных торжеств по случаю юбилея Харлана Тромби, мир знаменитого писателя оборвался. Его обнаружили бездыханным. Всё указывало на добровольный уход из жизни — слишком очевидные детали, слишком аккуратная картина. Полиция, выполняя формальности, приступила к опросам. Каждый, кто накануне находился в старом особняке, должен был дать показания.
Однако истинный интерес к этому делу проявил человек со стороны. Частный детектив Бенуа Блан ещё до полудня получил необычную посылку. В простом конверте лежала пачка банкнот и краткое поручение — разобраться в кончине Тромби. Анонимный заказчик не скупился, но и не раскрывал себя.
Блан начал с бесед. Родственники покойного, один за другим, рисовали образ идеального патриарха, любящего отца, щедрого деда. Но за гладкими фразами детектив улавливал фальшь. Слишком старательно они выписывали портрет, слишком единодушно пели дифирамбы. Опыт подсказывал — где единодушие, там и сговор.
Удача улыбнулась Блану неожиданно. Ему удалось поговорить с сиделкой, ухаживавшей за писателем в последние месяцы. Эта женщина обладала удивительным, почти болезненным свойством: её организм физически отвергал неправду. Она не просто не любила обман — она не могла его слушать. Её тошнило от лжи. В разговоре с Бланом она не стала приукрашивать реальность. С её слов, семейная идиллия в стенах особняка была тонким фасадом. А за ним скрывались давние обиды, финансовые претензии и невысказанные упрёки.
Теперь детективу предстояло собрать разрозненные фрагменты мозаики. Явное самоубийство, заинтересованная семья, анонимный заказ и правда, которую невозможно вынести. Блан понимал — чтобы докопаться до сути, нужно увидеть не то, что показывают, а то, что старательно прячут. И первый шаг был сделан.
