Тихий провинциальный городок погрузился в кошмар, от которого не может проснуться уже целый месяц. История, больше похожая на сценарий мрачного триллера, стала суровой реальностью для семнадцати семей. В одну из ночей семнадцать учеников младших классов, словно по незримому сигналу, покинули свои дома и растворились в темноте. Ни предупреждения, ни прощальной записки. Просто пустые кровати и тишина, которая с тех пор не покидает их комнаты.
Все пропавшие дети учились вместе, в одном классе. Поразительно, но в том же самом учебном коллективе остался лишь один мальчик. Он теперь сидит в пустом классе, и его молчание — самая громкая загадка в этом деле. Почему исчезли именно эти ребята? Почему он — единственный, кого эта странная участь миновала? Эти вопросы не дают покоя ни следователям, ни жителям, которые теперь боятся отпускать детей даже во двор.
Полиция ведет расследование, но за четыре недели кропотливой работы не нашлось ни одной существенной зацепки. Нет следов борьбы, нет свидетельств, нет требований выкупа. Дети будто испарились. Такое чувство, что они не бежали, а были аккуратно стерты с картины реальности. Подобная чистота и отсутствие следов только усиливают ощущение чужого, хорошо продуманного плана.
В этой атмосфере беспомощности и отчаяния растет другое, страшное подозрение. Родители пропавших, связанные общим горем, все чаще обращают взгляды на единственного нового человека в школьной жизни своих детей — классную руководительницу. Она пришла в начале этого учебного года. Её методы, её отношение, её прошлое — всё теперь подвергается мучительному анализу. Что, если её появление не было простым совпадением? Люди в отчаянии ищут хоть какую-то причину, хоть кого-то, на кого можно направить свою боль и гнев.
Город замер в тягостном ожидании. В каждом шорохе ночи им чудится возвращение детей. В каждом незнакомом автомобиле видят машину похитителей. А школа, когда-то место смеха и звонких голосов, теперь напоминает молчаливый памятник необъяснимой трагедии. История семнадцати пропавших учеников — это незаживающая рана, и пока никто не знает, сможет ли она когда-нибудь затянуться.
