После долгого отсутствия, связанного со сложным расследованием, Юрий Брагин наконец вернулся в Петербург. Город встретил его привычной серостью и дождём. Новость ждала практически сразу: глава Первого следственного отдела собирается уходить на заслуженный отдых. В коридорах ГСУ многие шептались, что вакантное место, по всей логике, должны предложить Брагину. Но сам Юрий к подобным разговорам относился с прохладцей. Карьерный рост его интересовал мало, куда важнее было настоящее дело — та самая «живая работа», где нужно думать, сопоставлять факты, вести диалог.
Ожидания, однако, обернулись иначе. Вместо кабинета руководства — новая командировка. На сей раз ехать пришлось недалеко, в один из тихих городков Ленинградской области. Местная милиция билась над загадкой: с промежутком всего в семь дней там нашли тела двух молодых женщин. Преступления выглядели жестокими и расчетливыми.
Приехав на место, Брагин быстро понял основную сложность. Городок был маленьким, тесным. Здесь все друг друга знали если не в лицо, то понаслышке точно. Каждое действие на виду, каждый шаг сразу становится общим достоянием. Такая обстановка, с одной стороны, казалась прозрачной. С другой — создавала невидимую стену молчания. Люди боялись говорить, опасались косых взглядов соседей, возможной мести. Следствие зашло в тупик, упираясь в глухую стену недомолвок и страха.
Юрий начал с самого начала. Снова и снова он обходил места, где были обнаружены жертвы, разговаривал с их родными, пытаясь выстроить картину последних дней. Он вникал в мельчайшие детали, которые местные следователи могли счесть незначительными. В таком закрытом мирке любая мелочь могла стать ключом: случайно оброненная фраза, изменённый маршрут, новая деталь в одежде. Работа требовала не просто аналитического ума, но и терпения, умения слушать и слышать то, что говорят между строк.
Тишина провинциального городка таила в себе больше вопросов, чем шум мегаполиса. Здесь преступник чувствовал себя невидимкой, прикрываясь видимостью общей осведомлённости. Задача Брагина заключалась в том, чтобы разорвать этот круг, заставить ситуацию двигаться. Он знал, что нужно найти ту самую трещину в стене молчания. И тогда вся тщательно выстроенная картина чьей-то жестокой расчётливости могла рассыпаться, как карточный домик.
